Мы солидарны с политзаключенными

«Другие сообщения и тексты»

Заявление политзаключенных советской поры

8 февраля 2021 г.

Мы, политзаключенные советской поры, прошедшие через тюрьмы, лагеря, штрафные изоляторы, пытки голодом и холодом и тому подобные способы советского «перевоспитания», с возмущением узнаем о неправовых задержаниях, избиениях, о пыточных условиях в местах предварительного заключения тех, кто выходил на мирные акции протеста в последние дни.

Читать далее

Наша кампания за амнистию [1986]

«Другие сообщения и тексты»

Александр Подрабинек

Надо было что-то делать. Шумно объявленные перестройка и гласность давали повод также шумно требовать освобождения политзаключенных. Казалось естественным, что люди, севшие когда-то за требование гласности, теперь должны быть немедленно освобождены. В этом вопросе власть сама загнала себя в угол. Надо было подтолкнуть ее к неизбежному решению.

Летом 1986 года мы часто виделись с Ларисой Богораз. Она жила на даче в Карабаново, в 25 километрах от Киржача. Мы часто приезжали к ней в гости на велосипедах или моем мопеде. Лариса тоже считала, что нельзя сидеть сложа руки. А еще какой-то неведомый инстинкт подсказывал нам, что на переломе истории возможно всё, и надо поспешить.

В начале августа Лариса узнала, что ее муж Анатолий Марченко объявил в Чистопольской тюрьме голодовку с требованием освобождения всех политзаключенных.

Читать далее

обновлённые списки политзаключённых. 30 декабря 2020

Правозащитный центр «Мемориала»

«Другие сообщения и тексты»

За 2020 год общее количество политзэков [в России] выросло с 314 до 349 человек.

В распространяемых списках 349 фамилий. Из них 288 человек лишены свободы из-за реализации права на свободу вероисповедания или религиозной принадлежности (смотреть список), а 61 — по другим политическим мотивам (смотреть список).

Читать далее

The Death of Anatoly Marchenko (8 December 1986)

«USSR News Brief, 15 December 1986» (Issue 22/23-1)

On 8 December 1986 Anatoly MARCHENKO (b. 1938), a political prisoner for many years, died in the maximum-security Chistopol Prison (Tatarstan). For several months prior to his death, he had been on hunger strike, started on 8 August 1986 (1986: 17-7, 15 September). Official reports of his death are contradictory: some talk of a cerebral haemorrhage, others of a heart attack.

A few days before his death, his wife Larisa Bogoraz received a postcard from Marchenko, requesting that she send him a food parcel. He had ended his hunger strike, in other words. A number of expressions in his postcard could be interpreted to mean that Marchenko was in the prison infirmary and was about to be transferred somewhere else, i.e. that the remainder of his ten-year sentence had been revoked. It’s difficult now to establish whether this interpretation is correct.

Читать далее