Суд над Владимиром Сытинским (1984, 24-2)

<< N 24 – 31 декабря 1984 >>

В первой половине декабря 1984 Ленинградский городской суд слушал дело Владимира Сытинского [1984, 23-7], обвинявшегося по ст.190-1 УК РСФСР. В.И.Сытинский (р. 1959), выпускник биологического ф-та ЛГУ, змбриолог по специальности, с декабря 1982 – член Совета представителей СМОТ.

Суд был практически открытым – пускали всех желающих, хотя в зале было также большое количество специально приглашенной публики.

Читать далее

Суд над Алексеем Смирновым (Костериным) (1983, 11-3)

N 11 – 15 июня 1983

Стали известны подробности о деле А.Смирнова и о суде над ним (1983,9-7).

Сразу после ареста А.Смирнов был отвезен в УКГБ по Москве и Московской обл. (ул.Малая Лубянка, 6), где следователь В.Капаев предложил ему немедленно уничтожить ордер на арест, если А.Смирнов напишет все, что он знает о “Хронике текущих событий”. А.Смирнов вместо этого письменно отказался давать показания. Несмотря на отказ, его позднее в ходе следствия более 30 раз вызвали на допросы, в ходе допросов угрожали, иногда вели допрос бригадой следователей.

А.Смирнова помещали в так. наз. “пресс-хату” – камеру, где уголовники по указанию администрации избивали его (возможно, только пытались это сделать), его подвергали психиатрической экспертизе. Несмотря на это А.Смирнов в ходе следствия вообще не дал никаких показаний.

***

Суд над А.Смирновым состоялся 12-13 мая 1983. Дело рассматривал Московский городской суд в помещении Люблинского райнарсуда.

Председательствовал в суде В.Г.Романов, обвинение поддерживал прокурор А.Головин, защищала подсудимого адвокат Г.Г.Леви. Подходы к зданию суда были блокированы нарядом милиции под командой майора Червинского и дружинниками. У лиц, приходивших к суду, проверяли документы и записывали паспортные данные.

Из ходатайств, заявленных А.Смирновым в начале суда, были удовлетворены лишь ходатайства о передаче ему очков и о приобщении к делу заявления о том, что на него в ходе следствия оказывалось давление. Ходатайства о допуске в зал друзей и о вызове дополнительных свидетелей были отклонены.

А.Смирнову предъявлено обвинение по ст. 70 УК РСФСР. Конкретно его обвиняли в составлении “Хроники текущих событий N 38 и в участии в составлении других ее номеров; в составлении ряда номеров информационного бюллетеня “В” (1983,6-33); в распространении самиздата и изданной за рубежом литературы; в устных “антисоветских” высказываниях в кругу знакомых. Инкриминируемая А.Смирнове деятельность относится к 1969-1982.

В суде было допрошено несколько свидетелей. С.Стабровский, Князев, Куликов, Козлов, Вайнштейн свидетельствовали об устных высказываниях А.Смирнова. Они давали показания лишь в результате многочисленных наводящих вопросов судьи (большей частью судья зачитывал показания на предварительном следствии и свидетели их лишь подтверждали). В числе вопросов, заданных Князеву судьей, был и такой: говорил ли подсудимый о “якобы имевших место в период культа личности” репрессиях против невинных граждан? Свидетель В.Коноплев, школьный товарищ А.Смирнова, напротив, давал показания охотно и с проявлением инициативы.

Он показал, что в 1969 А.Смирнов давал ему читать “Хронику текущих событий”. В.Коноплев подробно рассказал о влиянии, которое, по его мнению, на А.Смирнова оказали его дед, писатель А.Костерин, мать Е.А.Костерина, генерал П.П.Григоренко и другие лица. В.Коноплев подтвердил, что в 1980 написал на А.Смирнова заявление в КГБ. Показания другого свидетеля, также написавшего на А.Смирнова заявление в КГБ, Иванова, были лишь зачитаны в суде, т.к. Иванов, уехавший в командировку, в суд не явился. В его показаниях речь шла об “антисоветских разговорах” А.Смирнова и о том, что тот давал ему, Иванову, читать “Хронику”.

Основными показаниями, на которых основывалось обвинение, были показания бывшего политзаключенного Петра Ломакина. Показания П.Ломакина были лишь зачитаны: сам он во время суда находился в Бутырской тюрьме по обвинению в магазинной краже; в суде была зачитана справка, что он болен. П.Ломакин показал, что, освободившись из заключения в 1975, он, якобы, по рекомендации К.Любарского, явился на квартиру Ю.Шихановича за материальной помощью, которую он получил. Л.Алексеева, Г.Салова и позднее А.Смирнов опрашивали его о лагерях и о его собственном деле. А.Смирнов при этом будто бы передал ему 75 р., попросив дать информацию о его деле, которая позднее была, якобы, опуликована в “Хронике текущих событий” N 39. Кроме того, по словам П.Ломакина, А.Смирнов на квартире Ю.Шихановича раздавал “Хронику” всем присутствовавшим, П.Ломакину в том числе.

А.Смирнов заявил, что с П.Ломакиным никогда не встречался. Он сказал, что во время следствия неоднократно требовал опознания его П.Ломакиным, он просил показать ему фотографию П.Ломакина, но ему в этом было отказано. А.Смирнов сказал, что П.Ломакин – лжесвидетель.

***

На самом деле ни в N 39 “Хроники текущих событий”, ни в других ее номерах информации о деле П.Ломакина нет. В N 38 назван лишь его срок и дата освобождения. Приводим здесь данные о деле П.Ломакина. П.Ломакин (по-видимому, р. ок. 1950) был впервые арестован за кражу ок.1970, но вскоре был освобожден по медицинским показаниям как клинический дебил (у П.Ломакина родовая травма мозга и серьезная деформация черепа, включая его лицевую часть). Освободившись, он поселился в г.Владивостоке. Там он несколько раз звонил в местное УКГБ и угрожал “взорвать весь Тихоокеанский флот” (как позднее было сказано в приговоре, “характерным хриплым голосом”). Был арестован 15 мая 1973, обвинен сначала в попытке диверсии. Позднее обвинение было переквалифицировано на ст.70 УК РСФСР, и П.Ломакин был приговорен к 2,5 г. лагерей. По освобождении он получил от Фонда помощи политзаключенным помощь на общих основаниях.

***

Обвинение А.Смирнова в участии в издании бюллетеня “В” основывалось на том, что на экземплярах “В”, изъятых на обыске у А.Соколова в Москве, имелись рукописные пометки подсудимого.

А.Смирнов виновным себя не признал. На большинство вопросов суда (в первую очередь, на вопросы о “Хронике текущих событий”) он отказался отвечать по морально-этическим соображениям.

Прокурор попросил для обвиняемого 6 л. лагерей и 4 г. ссылки. Адвокат просила об оправдании А.Смирнова. А.Смирнов в последнем слове вновь отрицал свою виновность. Он просил также суд не применять к нему “неофициальной меры наказания” высылки, обычно применяемой к политзаключенным по отбытии установленного приговором срока (А.Смирнов имел в виду лишение бывших политзаключенных права возвращения на прежнее место жительства в “режимные” города, включая Москву).

Суд удовлетворил просьбу прокурора, приговорив А.Смирнова к 6 г. лагерей строгого режима и 4 г. ссылки. На вопрос судьи, понятен ли ему приговор А.Смирнов ответил: “нет!”.

Обыск и допросы А.Лащивер (1984, 7-4)

N 7 – 15 апреля 1984

7 января 1984 в доме жены политзаключенного Сергея Григорьянца Тамары в г.Боровск Калужской обл. ст. следователь УКГБ по Москве и Московской обл. В.П.Попов и сотрудники того же управления Сорокин и Козырев провели обыск.

Обыск проводился по делу Ю.Шихановича; ордер на обыск был выписан “по месту фактического проживания А.А.Лащивер”. Ася Лащивер – москвичка, к Т.Григорьянц приехала в гости всего на один день. Хотя обыск был проведен с большой тщательностью (обыскали также погреб, чердак, печь, надворные постройки), ничего обнаружено и изъято не было.

***

10 января 1984 кап. КГБ В.Н.Мелехин допросил А.А.Лащивер по деле Ю.Шихановича. А.Лащивер заявила, что с Ю.Шихановичем незнакома. Следователь сказал, что “следствие располагает достаточными данными о том, что с Ю.Шихановичем свидетельница знакома”, и трижды предупредил ее об ответственности за дачу ложных показаний. Тогда А.Лащивер заявила, что такое троекратное напоминание об уголовной ответственности ставит ее не в положение свидетеля, а в положение в подозреваемого в совершении преступления по ст.181 УК РСФСР (“дача ложных показаний”).

***

8 февраля 1984 А.А.Лащивер была вызвана на допрос в Мосгорпрокуратуру к следователю А.М.Золотову, направленному в Мосгорпрокуратуру из районной прокуратуры для работы в бригаде следователей.

А.Золотов объяснил А.Лащивер, что его бригада ведет дело о “государственном преступлении” с большим числом обвиняемых (?). Что-либо добавит о сути дела следователь отказался. Он задавал вопросы о “Хронике текущих событий”, бюллетене “В”, Фонде помощи политзаключенным, из отдельных лиц – о Якове Афанасьевиче Нефедьеве, В.Гершуни, Т.Трусовой, Ф.Кизелове, С.Григорьянце, Е.Кулинской, Б.Михайлове, о переписке с заключенными и о некоем “семинаре Нудлера”. Свидетельница фактически отказалась давать показания.

Дело Елены Санниковой (1984, 6-4)

N 6– 31 марта 1984

Елена Санникова [1984, 1/2-8] была арестована не 18 января 1984, как сообщалось, а 19 января 1984. Арестована она в Москве у себя дома после обыска, который проводил кап. КГБ Милехин, совместно со следователями Савинковым и Кулагиным.

Понятые И.Петров и И.Никитина принимали в обыске активное участие. В частности, И.Никитина обнаружила часть изъятых впоследствии бумаг за картиной на стене. Следователь объяснил участие понятой в обыске тем, что она – студентка-юрист и «ей самой это интересно». Изъят в большом количестве самиздат, в том числе два экземпляра «Вестника правозащитного движения» № 1 (см. наст. вып.), документы инициативной группы по защите прав инвалидов и много другое. Изъяты также квитанции денежных переводов, почтовых отправлений и междугородних телефонных переговоров (108 шт.), письма и телеграммы (445 шт.), пишущая машинка, фотоаппаратура, изданные за рубежом книги.

***

В тот же день по делу Е.Санниковой (№ 62) прошло еще несколько обысков.

Капитан КГБ В.Попов вместе со следователями Макаровым и Черных провели обыск в Москве у Кирилла Попова. Изъяты книги, изданные за рубежом, немного самиздата, письмо от В.Фефелова из Мюнхена, три записные книжки с адресами политзаключенных, почтовые и телефонные квитанции. От подписания протокола обыска К. Попов отказался. После обыска К.Попова отвезли в УКГБ по Москве и Московской обл. (ул. Малая Лубянка, 12а), где его допросил В.Попов. Следователь интересовался участием Е.Санниковой в распространении «Хроники текущих событий» и бюллетеня «В». К.Попов на вопросы по существу дела отвечать отказался.

В тот же день, 19 января 1984 в Подмосковье прошел обыск у О.В.Корзининой (самой О.Корзининой на обыске не было, присутствовала лишь ее мать, которую специально доставили на обыск). Обыск проводил ст.лейт. КГБ Мацков с участием Козырева и Мартынова. Изъято 33 наименова, в основном изданные за рубежом книги и журналы, пишущая машинка, письма и др. 17 февраля 1984 О.Корзинину вызвали на допрос, но по ее просьбе он был перенесен на 21 февраля 1984. Допрос проводил лейт. КГБ Гладков, ведущий дело Е.Санниковой. О Корзинина никаких показаний не дала.

В день ареста Е.Санниковой в Москве прошел также обыск у ее отца Никиты Григорьевича, который в это время лежал в больнице. После обыска вторую жену Н.Г.Санникова Ларису Всеволодовну вызвали на допрос. Она показала, что все изъятое у них на обыске принадлежит дочери ее мужа Елене, но более ничего сказать по этому поводу она не может.

В тот же день по делу Е.Санниковой прошли обыски и в Свердловске – у Марии Бондаровер и у супругов Верховских (А.Верховский – бывший политзаключенный  [1983, 15-4]). У М.Бондаровер изъято около 50 стр. машинописи .включая описание суда над М.Ривкиным, пакет с химикатами, рецепт проявителя. После обыска М.Бондаровер отвезли на допрос, который проводил следователь Свердловского УКГБ Коротких (он же руководил обыском). М.Бондаровер заявила, что с Е.Санниковой она незнакома. 24 января 1984 ее допросили вторично. Во время допроса следователь Коротких неуважительно отозвался о поведении евреев во время войны. Оскорбленная М.Бондаровер выбежала из кабинета в слезах и отказалась общаться со следователем-антисемитом.

Обыск у Верховских проводил следователь КГБ Филатов. В тот же день Анатолия Верховского допросил следователь Коротких, прервав для этого допрос М.Бондаровер. А Верховский сказал, что с Е.Санниковой незнаком. С.Верховскую 20 января 1984 допрашивал следователь Филатов. С.Верховская подтвердила знакомство с Е.Санниковой. С.Верховской были предъявлены показания ее подруги Зверевой, в которых говорилось, что Е.Санникова жила в доме С.Верховской, работала в экспедиции, куда ее устроила С.Верховская, что в разговорах Е.Санникова настаивала на необходимости передачи информации на Запад. С.Верховская заявила, что ее отношения с Е.Санниковой были чисто бытовыми.

К суду над Сергеем Григорьянцем (1983, 22-2)

N 22 – 30 ноября 1983

Дело Сергея Григорьянца (1983,19/20-11) рассматривалось в Калужском областном суде 24-26 октября 1983. Защищал С.Григорьянца по назначению суда председатель Калужской (областной?) коллегии адвокатов Тарасов. Мать С.Григорьянца обратилась к суду с просьбой допустить ее в качестве второго защитника ее сына, но в этом ей было отказано. Жену С.Григорьянца в зал не допустили, т.к. ей предстояло выступить последним по счету свидетелем. Друзья С.Григорьянца также не смогли попасть в зал. Здание суда и вход в зал охранялись милицией, дружинниками и агентами в штатском

С.Григорьянц обвинялся по ст.70 УК РСФСР. В обвинительном заключении содержалось 36 пунктов, в частности: ряд эпизодов, связанных с изданием и редактированием бюллетеня “В” (NN 85-88; 90-93; 95, 97, 98); написание и передача за рубеж статьи о смерти В.Т.Шаламова; создание литературно-лингвистической картотеки, “собранной С.Григорьянцем с умыслом написания антисоветского романа”; распространение “антисоветской” литературы; устная “пропаганда”.

С.Григорьянц виновным себя не признал. Он отрицал наличие клеветы в бюллетенях “В”, допуская возможность отдельных неточностей, отрицал антигосударственные цели издания. На вопрос прокурора, для кого предназначался бюллетень “В”, С.Григорьянц ответил, что “прежде всего, для наших детей и внуков, а в настоящее время – для узкого круга лиц”. С.Григорьянц отрицал, что написал статью о смерти В.Шаламова, указав, что он составил лишь набросок надгробной речи, которую не произнес, т.к. узнал, что В.Шаламов выразил пожелание, чтобы над его могилой речи не произносились. Набросок этот позднее был утерян. Наличие изъятой у него картотеки и тетради с текстами лагерного фольклора С.Григорьянц объяснил своими профессиональными интересами журналиста. По поводу изъятых у него книг зарубежных изданий С.Григорьянц пояснил, что они ему оставлены уехавшим за рубеж Б.Мухаметшиным.

В суде было допрошено 14 свидетелей. В их числе – один заключенный и трое бывших заключенных, знавших С.Григорьянца во время отбывания им срока по первому приговору. Они дали полные противоречий показания о ведении С.Григорьянцем “антисоветской пропаганды” в лагере. Однако, один из этих свидетелей, Свешников (и ныне – заключенный) в своих показаниях на суде значительно отошел от показаний, данных на предварительном следствии, и не повторил многих обвинений против С.Григорьянца. Бывший заключенный Филимонов (Климов?) показал, что С.Григорьянц высказался “антисоветски” по поводу статьи в “Литературной газете” от 27 апреля 1977 об американской тюрьме Гринхэвен. С.Григорьянц обратил внимание суда на то, что имеющиеся в деле письменные показания свидетеля об этом эпизоде датированы 5.3.1977. Был допрошен также свидетель Козлов – начальник отряда в лагере, где отбывал свой первый срок С.Григорьянц. Он рассказал об “антисоветских” настроениях С.Григорьянца и о том, что он, якобы, после освобождения нарушал правила надзора (это утверждение было сделано Козловым еще в 1980 и тогда же было опровергнуто при официальном расследовании, см.1981,5-5). Об “антисоветских” настроениях обвиняемого заявил также свидетель из г.Боровска, где жил С.Григорьянц. Был допрошен также милиционер, арестовавший С.Григорьянца 17.2.1983 на вокзале в г.Калуге (С.Григорьянц показался ему “подозрительным, т.к. читал книгу”).

Был допрошены Д.Марков и В.Бескровных, арестованные первоначально по одному делу с С.Григорьянцем (позднее дела их были разделены). Д.Марков практически отказался от дачи показаний, В.Бескровных, напротив, с готовностью подтверждал все, что требовал от него прокурор (участие в перепечатке “В” по поручению С.Григорьянца и “клеветнический” характер материалов “В”; клеветническими он объявил даже опубликованные в “В” выдержки из “Правды”).

Четыре свидетеля были вызваны с целью доказать “клеветнический” характер отдельных материалов, опубликованных в “В”. Врач из г.Горького, работающий в районной поликлинике, к которой приписан А.Сахаров, сообщил, что информация о голодовке А.Сахарова и Е.Боннэр (1981,23/24-12) была дана в “В” неверно, ибо голодавшие ничего не требовали, а просто “проводили лечебную голодовку по методу проф. Николаева”. Слесарь автозавода в г.Павлово-на-Оке, отрицал факт забастовки на его заводе, о которой было сообщено в “В”, а начальник военкомата в том же городе отрицал факты избиения призывников (в связи с этим С.Григорьянц заметил, что логичнее вызвать свидетелями не избивавшего, а избитых, имена которых указаны в “В”). От свидетеля женщины из Риги, бывшей понятой на одном из обысков, – пытались добиться показаний, уличающих “В” в клевете, но так и смогли это сделать. Последней была допрошена жена С.Григорьянца Тамара, не давшая никаких показаний.

По просьбе С.Григорьянца были зачитаны показания начальника тюрьмы г.Верхнеуральска Титова о том, что С.Григорьянц в Верхнеуральской тюрьме “писал антисоветские произведения”. Зачитана была также выписка из тюремного личного дела С.Григорьянца (по первому сроку), из которой явствует, что из 140 дней, проведенных в Верхнеуральской тюрьме, 121 день С.Григорьянц провел в карцере. С.Григорьянц указал, что всякому ясно, что в карцере невозможно “писать произведения”. С.Григорьянц сказал, что если он чем-то и гордится в своей жизни, так это тем, что он выдержал карцер Верхнеуральской тюрьмы, не сойдя с ума и не потеряв совести. После этого ему стало ясно, что возврат к благополучной жизни для него более морально невозможен, почему он и решил стать составителем и редактором “В”.

По просьбе С.Григорьянца были зачитаны отрывки из “В” о баптистах, о положении в Казанской СПБ, об украинской католической церкви. Отрывки эти С.Григорьянц подробно комментировал и доказывал их правдивость. Прокурор заметил, что чтобы давать такую широкую панораму событий, которую давал бюллетень “В”, надо иметь большой штат сотрудников. С.Григорьянц ответил, что таким сотрудниками являются все честные люди.

При осмотре вещественных доказательств С.Григорьянц признал свое авторство двух статей, изъятых на обыске и подписанных инициалами “Н.В.”: “Взгляд на тоталитарные режимы” (?) и “Заметки невеселого оптимиста” (последняя опубликована в качестве вступления к первому “открытому” номеру бюллетеня “В” N 94/95).

С.Григорьянц заявил ходатайство, в котором указал, что из 36 пунктов обвинительного заключения его в ходе предварительного следствия допрашивали лишь по 4, в ходе судебного следствия были рассмотрены еще 7 эпизодов, остальные 25 вообще никогда и никем не исследовались. В связи с этим С.Григорьянц просил о вызове по этим пунктам дополнительных свидетелей: А.Сахарова, Е.Боннэр, Л.Тумановой, Г.Барац, матери или жены А.Смирнова (Костерина), матери или отца В.Тюричева, И.Ратушинской, одного из свидетелей по делу “социалистов”, Ф.Светова, матери В.Сендерова, одного из подписавших письмо в защиту С.Калистратовой, одного из родственников В.Бурдюга, В.Бударова или А.Розанова (Сидорова), Л.Терновской, Ю.Хронопуло и других лиц. Он просил также запросить приговоры, вынесенные по нескольким делам.

Ходатайство С.Григорьянца было отклонено. Председательствующий заявил, что суд решил просто не рассматривать эти 25 пунктов обвинения.

Прокурор просил у суда для С.Григорьянца 7 лет лагерей с отбыванием первых 4 лет в тюрьме. Защитительную речь С.Григорьянц произнес сам (видимо, отказавшись на этой стадии от услуг адвоката). В последнем слове С.Григорьянц вновь напомнил о мотивах, приведших его к изданию “В”, настаивал на законности своих действий и на своей моральной правоте.

Приговор уже сообщался (1983,19/20-11): 7 л. лагерей строгого режима с отбыванием первых 2 л. в тюрьме и 3 г. ссылки.