Аресты в Калужской области и дело Сергея Григорьянца (1983, 8-2)

N 8 – 30 апреля 1983

Одновременно с С.Григорьянцем 25 февраля 1983 [1983, 5-1, там ошибка в дате) в г.Боровск Калужской обл. был арестован его знакомый Виктор И.Бескровных.

В день ареста у него прошел обыск. Ему предъявлено обвинение по ст.190-1 УК РСФСР. 21 марта 1983 в Калуге арестован историк-архивист Дмитрий Дмитриевич Марков [1982, 13-10, 1983,6-20). Он обвиняется по той же статье УК. Конкретно Д.Маркову вменяется в вину, что он совместно с С.Григорьянцем издавал информационные бюллетени “В” [1983, 6-33). Д.Марков встречался с С.Григорьянцем всего трижды, и все три раза на людях.

Дела всех троих переданы из прокуратуры Калужской обл. в УКГБ по Калужской обл. Следственную бригаду возглавляет И.П.Борецкий, среди следователей – майор М.М.Кепель, Кутепов и др. И.Борецкий 22 марта 1983 заявил жене С.Григорьянца, что дело передано в КГБ, т.к. предполагалось переквалифицировать обвинение на ст.70 УК РСФСР, однако он, следователь, не находит для этого достаточных оснований.

***

21 марта 1983 было проведено “опознание” С.Григорьянца братом Д.Маркова. С.Григорьянц заявил, что участия в следствии принимать не намерен. 22 марта 1983 у жены С.Григорьянца не приняли передачу на том основании, что он “нарушает режим”.

18 марта 1983 в Калугу на допрос к И.Борецкому была вызвана из Москвы Т.Трусова. Ее допрашивали о бюллетенях “В”, пытались восстановить ее против С.Григорьянца. Пока Т.Трусова была на допросе в Калуге, участковый милиционер вызвал в милицию живущую у нее И.Е.Стусову, якобы для объяснений, почему она живет у подруги, а не у родителей. В милиции сотрудник КГБ допросил ее о знакомых Т.Трусовой: С.Григорьянце, Ф.Кизелове, Е.Санниковой, Е.Кулинской, А.Лащинер, о знакомых самой И.Стусовой: Е.Бодэ, В.Махнач и др.

12-22 марта 1983 в Обнинске по делам С.Григорьянца и Д.Маркова были допрошены Е.Фролова и О.Запальская [1982, 13-10). Последней было сказано, что исход ее собственного дела по ст.190-1 УК РСФСР (по-видимому, дело возбуждено, но О.Запальская не арестована?) зависит от ее показаний по делу С.Григорьянца. О.Запальская с С.Григорьянцем не знакома. Е.Фролова видела его всего один раз.

В марте 1983 в Калуге была дважды допрошена Вика Черкашиина, присутствовавшая 25 февраля 1983 при обыске у С.Григорьянца и обыске и аресте В.Бескровных. Трижды допросили знакомую В.Бескровных Галину Кирилкину. Допросы В.Черкашиной вел следователь Кутепов, Г.Кирилкиной – М.Кепель. Вопросы касались С.Григорьянца и В.Бескровных. Трижды, обоими следователями, была допрошена Елена Кравцова (последние два допроса, 16 и 18 марта 1983 проводились у нее на дому – Е.Кравцова была больна и лежала в постели). Ее спрашивали о папке с самиздатом, которую она, якобы, принесла к В.Бескровных и которую изъяли на обыске. Е.Кравцова отрицала свою причастность к этой папке. Ее спрашивали также о знакомых В.Бескровных москвичах Наталье Бештаровой, Аркадии Суслове, Юрии Бритове и жительнице г.Обнинска Надежде Грузо.

Арест Сергея Григорьянца (1983, 5-1)

N 5 – 15 марта 1983

18 февраля 1983 в г.Боровск Калужской обл. арестован Сергей Иванович Григорьянц. В день ареста в его квартире в Боровске по ул.К.Маркса, 3, и у его жены в Москве были проведены обыски. С.Григорьянцу предъявлено обвинение по ст.70 УК РСФСР. Он помещен в СИЗО в г. Калуге.

С.Григорьянц (р. 1941) – по специальности литературовед, автор около 100 статей в “Литературной энциклопедии” и в различных журналах, а также книги об А.С.Грибоедове. Настоящий его арест – второй по счету. До первого ареста в 1975 С.Григорьянц не принимал никакого участия в правозащитном движении, но был хорошо знаком с А.Д.Синявским. После эмиграции последнего С.Григорьянца арестовали, предъявив ему обвинение по ст.190-1 УК РСФСР.

Следователи в обмен на немедленное освобождение предложили ему написать “разоблачительную” статью о писателях-эмигрантах А.Синявском, В.Некрасове и А.Белинкове. С.Григорьянц отказался и был приговорен к 5 г. лагерей по ст.190-1 и ст.154 ч.2 (“спекуляция” – в семье С.Григорьянца еще с середины XIX в. собирались коллекции). Наказание отбывал в лагере в Ярославской обл.. а затем в Чистопольской и Верхнеуральской тюрьмах.

После освобождения в 1980 С.Григорьянц не получил разрешения вернуться к семье в Москву. Он поселился в Калужской обл. и стал работать кочегаром. Против него и его жены неоднократно устраивались грубые провокации [1980, 22-34 ; 1981, 5-5]. С.Григорьянц стал активным участником правозащитного движения, хотя имя его сравнительно редко появлялось в самиздате и в зарубежных публикацмях. С.Григорьянц предвидел свой арест и был готов к нему, о чем сообщил в оставленной перед арестом записке жене.

Жена С.Григорьянца Тамара Всеволодовна с двумя детьми (р. 1971 и 1973) живет по адресу: Москва, И-346, ул. 1-я Напрудная, 3, кв.121, тел.4744590.

Дело Анатолия Верховского (1982, 20/21-8)

«NN 20/21 – 15 ноября 1982»

Анатолий Верховский [1982, 13-10] попал в поле зрения репрессивных органов еще в 1978, когда у него на обыске были изъяты книги, изданные за рубежом.

В день ареста, 27 апр. 1982, кроме указанных [в 1982, 13-10] Д.Маркова, О.Запальской, Е.Фроловой, Е.Полякова, прошли обыски в Калуге у В.Катагошина, в Москве у радиоэлектроника Михаил Середы и его бывшей жены, а также у родителей М.Середы в г. Обнинск Калужской обл. В г.Обнинск прошел такж обыск у геофизика Ниверовского.

На обыске у самого А.Верховского, кроме рукописей и писем, изъяты материлы с грифом «Для служебного пользования», а также старый электромотор (впоследствии была попытка начать следствие по делу «о краже электромотора», вскоре оставленная). У бывшего физика и преподавательницы музыки Елены Фроловой, кроме различных документов был изъят запас самодельного вина, крепость которого, по данным экспертизы, была определена в 15,5 градусов.

6 июня 1982 в Калуге была допрошена жена А.Верховского Светлана. Во время допроса с ней случился сердечный приступ. Ей показали данные против нее показания ее бывших сотрудников Г.Никулиной и Хайкельсона. В болезненном состоянии С.Верховская подписала протокол допроса не читая. На следующем допросе 11 июня, С.Верховская от дачи показаний отказалась. После этого С.Верховская была уволена с работы, якобы за прогул.

В июне-июле неоднократно допрашивали Е.Фролову, О.Запальскую, Д Маркова, В.Катагощина, Ниверовского, свящ. Валерия Суслина.

А.Верховский был подвергнут психиатрической экспертизе в стационарных условиях в ПБ г.Курска и признан вменяемым.

В авг. следователь Терехов заявил, что следствие подходит к концу и он намерен до конца месяца его завершить. Жене С.Верховского предложили срочно найти адвоката. 11 авг. С.Верховской была возвращена часть изъятых у нее и у мужа на обыске материалов. 19 авг. следствие было закончено.

Против Елены Фроловой было возбуждено дело “о самогоноварении”. По этому делу была допрошена ее сестра Ада Михайлова, соседи, сослуживцы. 20 авг. 1982 прокурор г.Обнинска вызвал Е.Фролову и сообщил ей, что “совместное уголовное дело А.Верховского и Е.Фроловой по ст. 190 УК РСФСР” в отношении Е.Фроловой прекращено за отсутствием данных, а ей, Е.Фроловой предъявляется обвинение по ст.158 УК РСФСР (“изготовление самогона без цели сбыта»).

Арест Григория Приходько (1980, 19-5)

N 19 – 15 октября 1980

В июле 1980 в с.Лукашево Днепропетровской обл. арестован бывший политзаключенный Григорий Андреевич Приходько.

Ему предъявлено обвинение по ст.62 ч.II УК УССР (аналог ст.70 ч.II УК РСФСР). Инженер Г.Приходько (р.20 декабря 1937) был впервые арестован в г.Калуге в 1973 и осужден по ст.70 УК РСФСР на 5 л. лагерей. После освобождения был отправлен по месту жительства матери, где работал в колхозе и находился под административным надзором. Весной 1980 у него прошел обыск по делу В.Калиниченко [1980, 7-30].

Мать Г.Приходько живет по адресу: 323122, Днепропетровская обл., Синельниковский р-н, Варваровский с/с, c.Лукашево. Жена Зоя Ивановна с дочерью (р.1970) живет в Калуге по адресу: ул. Циолковского, 34, кв. 2. Сын от первого брака Виталий (р.1965) живет по адресу: Ворошиловградская обл., г.Коммунарск, ул.Фрунзе, 82б, кв. 3.

К суду над Дмитрием Марковым (1984, 9-3)

N 9 – 15 мая 1984

Стали известны дополнительные подробности о деле Дмитрия Маркова [1984, 5-19].

Дмитрий Дмитриевич Марков (р. 1929) – в прошлом офицер военно-морского флота. Была членом КПСС, но вышел из нее. Окончил историко-архивный институт, работал архивистом, но был вынужден уйти с этой работы. В последнее время жил в Калуге, работал переплетчиком, кочегаром, фотографом. В последнее время много занимался (неофициально) изучением творчества М.Волошина.

Д.Марков привлекался свидетелем по делу П.Якира (1972 {ХТС //}). У него был обыск в 1982 по делу А.Верховского [1982, 20/21-8], во время которого были изъяты изданные за рубежом книги и сделанные с них микрофильмы. Еще один обыск прошел у него по делу С.Григорьянца [1983, 8-2], после чего Д.Марков в марте 1983 был арестован. Его дело вели следователи КГБ И.П.Борецкий, В.С.Денисов и Быков.

Суд над Д.Марковым, обвинявшимся по ст.190-1 УК РСФСР, состоялся 12 октября 1983 в Калуге. Конкретно Д.Маркову вменялось в вину распространение книг («Собачье сердце» М.Булгакова, «О рабстве и свободе человека» Н.Бердяева и др.) и микрофильмов с них. В суд было вызвано 8 свидетелей, в том числе один хронический алкоголик, лечившийся в ЛТП, и один человек. Во время суда находившийся на психиатрической экспертизе. Из остальных пятеро полностью отрицали вину Д.Маркова и лишь один – житель г. Обнинска Дубровин – дал нужные следствию показания.

Адвокат Д.Маркова Трач фактически занял позиции обвинения. Д.Марков отрицал «антисоветскую» и вообще политическую направленность своих действий, настаивал лишь на том, что его «взгляды, за которые он предстал перед судом, выработаны под влиянием самой жизни».

Суд приговорил Д.Маркова к 3 г. лагерей общего режима.

После суда Д.Марков направил в Лондон, в штаб-квартиру «Международной Амнистии» письмо, в котором просил «не принимать участия в его судьбе», т.к. такое участие, по его мнению, «преследует политические цели».

***

О.Запальская и В.Катагощин, в отношении которых судом по делу Д.Маркова было вынесено частное определение – не супруги [в 1984, 5-19 ошибка].

В.В.Катагощин – историк-архивист, работал в Калужском областном архиве, ныне – сторож. В ходе допросов по делу А.Верховского [1982, 13-10] В. Катагощину неоднократно угрожали возбуждением дела против него самого. Основанием для этих угроз была находившаяся в распоряжении следствия записка, присланная из-за рубежа Юрием Иваском и адресованная некоему «В.В.» В этой записке речь идет о рецензии «В.В.» на книгу Ю.Иваска о К.Леонтьеве. В.В.Катагощина обвиняли в том, что он был посредником между Ю.Иваском и его корреспондентами в СССР, а также в написании материалов для «Хроники текущих событий». Сейчас, однако, принято решение дело против В.В.Катагощина не возбуждать.

Отказано в возбуждении уголовного дела и против биолога Олеси Александровны Запальской, которая ныне работает медсестрой в г.Обнинске. Но уже после этого, в начале января 1984 О.Запальская была вызвана в следственный отдел УВД г. Обнинска, где ей сообщили, что против нее возбуждено дело о хищении книг из библиотеки. Во время обыска у О.Запальской по делу А.Верховского [1982, 13-10] было изъято около 70 книг с библиотечными штампами (в основном по истории и философии). Они в свое время были списаны из библиотек, а затем были куплены О.Запальской у частных лиц или подобраны на свалке. Дальнейший ход дела пока неизвестен.

К суду над Сергеем Григорьянцем (1983, 22-2)

N 22 – 30 ноября 1983

Дело Сергея Григорьянца (1983,19/20-11) рассматривалось в Калужском областном суде 24-26 октября 1983. Защищал С.Григорьянца по назначению суда председатель Калужской (областной?) коллегии адвокатов Тарасов. Мать С.Григорьянца обратилась к суду с просьбой допустить ее в качестве второго защитника ее сына, но в этом ей было отказано. Жену С.Григорьянца в зал не допустили, т.к. ей предстояло выступить последним по счету свидетелем. Друзья С.Григорьянца также не смогли попасть в зал. Здание суда и вход в зал охранялись милицией, дружинниками и агентами в штатском

С.Григорьянц обвинялся по ст.70 УК РСФСР. В обвинительном заключении содержалось 36 пунктов, в частности: ряд эпизодов, связанных с изданием и редактированием бюллетеня “В” (NN 85-88; 90-93; 95, 97, 98); написание и передача за рубеж статьи о смерти В.Т.Шаламова; создание литературно-лингвистической картотеки, “собранной С.Григорьянцем с умыслом написания антисоветского романа”; распространение “антисоветской” литературы; устная “пропаганда”.

С.Григорьянц виновным себя не признал. Он отрицал наличие клеветы в бюллетенях “В”, допуская возможность отдельных неточностей, отрицал антигосударственные цели издания. На вопрос прокурора, для кого предназначался бюллетень “В”, С.Григорьянц ответил, что “прежде всего, для наших детей и внуков, а в настоящее время – для узкого круга лиц”. С.Григорьянц отрицал, что написал статью о смерти В.Шаламова, указав, что он составил лишь набросок надгробной речи, которую не произнес, т.к. узнал, что В.Шаламов выразил пожелание, чтобы над его могилой речи не произносились. Набросок этот позднее был утерян. Наличие изъятой у него картотеки и тетради с текстами лагерного фольклора С.Григорьянц объяснил своими профессиональными интересами журналиста. По поводу изъятых у него книг зарубежных изданий С.Григорьянц пояснил, что они ему оставлены уехавшим за рубеж Б.Мухаметшиным.

В суде было допрошено 14 свидетелей. В их числе – один заключенный и трое бывших заключенных, знавших С.Григорьянца во время отбывания им срока по первому приговору. Они дали полные противоречий показания о ведении С.Григорьянцем “антисоветской пропаганды” в лагере. Однако, один из этих свидетелей, Свешников (и ныне – заключенный) в своих показаниях на суде значительно отошел от показаний, данных на предварительном следствии, и не повторил многих обвинений против С.Григорьянца. Бывший заключенный Филимонов (Климов?) показал, что С.Григорьянц высказался “антисоветски” по поводу статьи в “Литературной газете” от 27 апреля 1977 об американской тюрьме Гринхэвен. С.Григорьянц обратил внимание суда на то, что имеющиеся в деле письменные показания свидетеля об этом эпизоде датированы 5.3.1977. Был допрошен также свидетель Козлов – начальник отряда в лагере, где отбывал свой первый срок С.Григорьянц. Он рассказал об “антисоветских” настроениях С.Григорьянца и о том, что он, якобы, после освобождения нарушал правила надзора (это утверждение было сделано Козловым еще в 1980 и тогда же было опровергнуто при официальном расследовании, см.1981,5-5). Об “антисоветских” настроениях обвиняемого заявил также свидетель из г.Боровска, где жил С.Григорьянц. Был допрошен также милиционер, арестовавший С.Григорьянца 17.2.1983 на вокзале в г.Калуге (С.Григорьянц показался ему “подозрительным, т.к. читал книгу”).

Был допрошены Д.Марков и В.Бескровных, арестованные первоначально по одному делу с С.Григорьянцем (позднее дела их были разделены). Д.Марков практически отказался от дачи показаний, В.Бескровных, напротив, с готовностью подтверждал все, что требовал от него прокурор (участие в перепечатке “В” по поручению С.Григорьянца и “клеветнический” характер материалов “В”; клеветническими он объявил даже опубликованные в “В” выдержки из “Правды”).

Четыре свидетеля были вызваны с целью доказать “клеветнический” характер отдельных материалов, опубликованных в “В”. Врач из г.Горького, работающий в районной поликлинике, к которой приписан А.Сахаров, сообщил, что информация о голодовке А.Сахарова и Е.Боннэр (1981,23/24-12) была дана в “В” неверно, ибо голодавшие ничего не требовали, а просто “проводили лечебную голодовку по методу проф. Николаева”. Слесарь автозавода в г.Павлово-на-Оке, отрицал факт забастовки на его заводе, о которой было сообщено в “В”, а начальник военкомата в том же городе отрицал факты избиения призывников (в связи с этим С.Григорьянц заметил, что логичнее вызвать свидетелями не избивавшего, а избитых, имена которых указаны в “В”). От свидетеля женщины из Риги, бывшей понятой на одном из обысков, – пытались добиться показаний, уличающих “В” в клевете, но так и смогли это сделать. Последней была допрошена жена С.Григорьянца Тамара, не давшая никаких показаний.

По просьбе С.Григорьянца были зачитаны показания начальника тюрьмы г.Верхнеуральска Титова о том, что С.Григорьянц в Верхнеуральской тюрьме “писал антисоветские произведения”. Зачитана была также выписка из тюремного личного дела С.Григорьянца (по первому сроку), из которой явствует, что из 140 дней, проведенных в Верхнеуральской тюрьме, 121 день С.Григорьянц провел в карцере. С.Григорьянц указал, что всякому ясно, что в карцере невозможно “писать произведения”. С.Григорьянц сказал, что если он чем-то и гордится в своей жизни, так это тем, что он выдержал карцер Верхнеуральской тюрьмы, не сойдя с ума и не потеряв совести. После этого ему стало ясно, что возврат к благополучной жизни для него более морально невозможен, почему он и решил стать составителем и редактором “В”.

По просьбе С.Григорьянца были зачитаны отрывки из “В” о баптистах, о положении в Казанской СПБ, об украинской католической церкви. Отрывки эти С.Григорьянц подробно комментировал и доказывал их правдивость. Прокурор заметил, что чтобы давать такую широкую панораму событий, которую давал бюллетень “В”, надо иметь большой штат сотрудников. С.Григорьянц ответил, что таким сотрудниками являются все честные люди.

При осмотре вещественных доказательств С.Григорьянц признал свое авторство двух статей, изъятых на обыске и подписанных инициалами “Н.В.”: “Взгляд на тоталитарные режимы” (?) и “Заметки невеселого оптимиста” (последняя опубликована в качестве вступления к первому “открытому” номеру бюллетеня “В” N 94/95).

С.Григорьянц заявил ходатайство, в котором указал, что из 36 пунктов обвинительного заключения его в ходе предварительного следствия допрашивали лишь по 4, в ходе судебного следствия были рассмотрены еще 7 эпизодов, остальные 25 вообще никогда и никем не исследовались. В связи с этим С.Григорьянц просил о вызове по этим пунктам дополнительных свидетелей: А.Сахарова, Е.Боннэр, Л.Тумановой, Г.Барац, матери или жены А.Смирнова (Костерина), матери или отца В.Тюричева, И.Ратушинской, одного из свидетелей по делу “социалистов”, Ф.Светова, матери В.Сендерова, одного из подписавших письмо в защиту С.Калистратовой, одного из родственников В.Бурдюга, В.Бударова или А.Розанова (Сидорова), Л.Терновской, Ю.Хронопуло и других лиц. Он просил также запросить приговоры, вынесенные по нескольким делам.

Ходатайство С.Григорьянца было отклонено. Председательствующий заявил, что суд решил просто не рассматривать эти 25 пунктов обвинения.

Прокурор просил у суда для С.Григорьянца 7 лет лагерей с отбыванием первых 4 лет в тюрьме. Защитительную речь С.Григорьянц произнес сам (видимо, отказавшись на этой стадии от услуг адвоката). В последнем слове С.Григорьянц вновь напомнил о мотивах, приведших его к изданию “В”, настаивал на законности своих действий и на своей моральной правоте.

Приговор уже сообщался (1983,19/20-11): 7 л. лагерей строгого режима с отбыванием первых 2 л. в тюрьме и 3 г. ссылки.

Суд над Анатолием Верховским (1983, 15-4)

N 15 – 15 августа 1983

Суд над Анатолием Верховским [1983, 6-20] состоялся 21 сентября 1982. А.Верховский обвинялся по ст.190-1 УК РСФСР, дело рассматривал Калужский областной суд. Защищал А.Верховского адвокат Россол. В качестве единственного свидетеля на суд была вызвана жена А.Верховского Светлана.

А.Верховскому были инкриминированы четыре его неоконченные статьи и неотправленное письмо в газету “Русская мысль”. А.Верховский признал свое авторство, согласился, что в этих текстах могут быть ошибки, но отрицал наличие клеветы и отказался признать себя виновным. Жена А.Верховского показала лишь, что перепечатала по просьбе мужа его письмо в “Русскую мысль”, “не вникая в смысл”, других же сочинений мужа она не видела.

Прокурор, говоря о сочинениях А.Верховского, указал, в частности, на то, что тот “сгущает краски”, говоря о сталинском терроре, и преувеличивает число жертв “культа личности”. Прокурор попросил для обвиняемого 2,5 г. лагерей. Адвокат признал “клеветнический” характер сочинений А.Верховского и строил свою защиту на неоконченности статей (“покушение на преступление”) и на недоказанности факта распространения.

Из приговора упоминание о распространении А.Верховским своих произведений было устранено.

А.Верховский приговорен к 1,5 г. лагерей общего режима (ранее срок был указан неверно).