Суд над Кириллом Поповым (1986, 7/8-1)

«NN 7/8 – 30 апреля 1986»

18 апреля 1986 Московский городской суд рассмотрел дело Кирилла Попова [1985, 23/24-9], обвинявшегося по ст.70 УК РСФСР. Председательствовала судья Л.И.Лаврова, обвинение поддерживал прокурор Н.Фунтов, 1-й заместитель прокурора РСФСР, защищал К.Попова адвокат Саромов. Из близких К.Попова в зале суда присутствовали его мать и сестра.

К.Попову вменялось в вину:

1. Сбор информации о политзаключенных и условиях их содержания с целью помещения этой информации в “Хронику текущих событий” и другие информационные бюллетени, передача “Хроники” и этих бюллетеней за границу.

2. Изготовление “Манифеста хиппи” и конспекта брошюры “За советскую власть”.

3. Распространение книг западных издательств, в том числе книги Р.Конквеста “Большой террор”.

4. Оказание материальной (посылки, деньги) и моральной (письма, открытки) помощи политзаключенным “с целью укрепления их антигосударственных настроений”.

К.Попов виновным себя не признал. Он отрицал клеветнический характер распространявшихся им материалов. Что касается “Манифеста хиппи” и конспекта брошюры, то он пояснил, что не является их автором, а лишь переписал их с целью помещения в “Хронику”.

В суде был допрошен в качестве свидетеля Кабурнеев-Вольский, который показал, что К.Попов 7 апреля 1985 передал ему самиздат, “опасаясь обыска”. В действительности же Кабурнеев-Вольский в тот день, напросившись к К.Попову в гости, напоил его вином (обычно К.Попов не пьет вообще) и, ударив его бутылкой по голове и воспользовавшись тем, что К.Попов потерял сознание, обокрал его, забрав паспорт, деньги, Евангелие и различный самиздат. Об ограблении К.Попов в свое время заявил в милицию.

Второй свидетель – доставленный из лагеря политзаключенный С.Корехов – показал, что его после отбытия им первого срока посещала посланная К.Поповым женщина, интересовавшаяся условиями содержания политзаключенных, а также то, что К.Попов предлагал ему почитать “Программу НТС”; С.Корехов отказался, “считая эту организацию несерьезной”, а К.Попов не настаивал. Факт передачи К.Поповым “Хроники” за границу подтверждает, по мнению суда, тот факт, что в записной книжке К.Попова имелись три зарубежных адреса: К.Любарского, В.Фефелова и еще одного (какого – неизвестно.

Прокурор просил для К.Попова 6 лет лагерей и 5 лет ссылки. Адвокат просил переквалифицировать обвинение на ст.190-1 УК РСФСР. К.Попов в последнем слове сказал, что, “будучи воспитан в традициях русской интеллигенции и русской классической литературы, он всегда считал себя обязанным быть вместе с гонимыми, а не с угнетателями и потому оказывал помощь политзаключенным вне зависимости от из политических убеждений”. Он подчеркнул, что ничего не просит у суда.

Суд приговорил К.Попова к 6 г. лагерей строгого режима и 5 г. ссылки.

Суд над Владимиром Альбрехтом (1984, 7-3)

«N 7 – 15 апреля 1984»

Суд над Владимиром Альбрехтом [1983, 23/24-10] состоялся 14-15 декабря 1983. Дело рассматривал Московский городской суд в помещении райнарсуда Люблинского р-на г.Москвы.

Председательствовал зам. председателя Мосгорсуда В.Г.Романов, обвинение поддерживала прокурор Острецова, защищала В.Альбрехта адвокат Варенко. В.Альбрехт обвинялся по ст.190-1 УК РСФСР. Ему вменялось в вину написание и распространение книг “Как быть свидетелем”, “Как вести себя на обыске”, устные высказывания, чтение лекций на юридические темы.

В.Альбрехт обвинение не признал. Он подробно разъяснил, что фразы из книги “Как быть свидетелем” и устные его высказывания поняты неверно, вырваны из контекста и потому интерпретируются неправильно. В.Альбрехт категорически отрицал авторство книги “Как вести себя на обыске”. В ответ на это судья продемонстрировал газету “Русская мысль”, где “черным по белому написано, что автором этой книги является В.Альбрехт”. В.Альбрехт возразил, что утверждения газеты нельзя рассматривать как доказательство.

***

В качестве свидетелей на суде были допрошены Сергей Семенович Гитман, Валентина Михайловна Колесова, Леонид Седов, Михаил Попов, Николаенко, Александровская.

Всех их допрашивали о рукописях, инкриминированных В.Альбрехту. Никто из них, кроме В.Колесовой, не подтвердил, что получал какие-либо рукописи от В.Альбрехта. Что касается В.Колесовой, то В.Альбрехт указал, что некоторое время назад она была признана недееспособной. При допросах свидетелей осталось невыясненным, об одной ли и той же книге говорили судья, свидетели и обвиняемый: свидетели зачастую не помнили ни фамилии автора, ни названия, ни точного содержания книги, о которой шла речь.

Пятеро свидетелей в суд не явились и их показания были лишь зачитаны. В показаниях В.Кривулина, Э.Иодковского, В.Долинина (находящегося ныне в заключении) практически ничего существенного для дела не содержалось. Свидетельница Зайцева, увлекавшаяся иудаизмом, как и упомянутая выше В.Колесова, дала очень неясные и сбивчивые показания; В.Альбрехт указал, что она тоже нездоровый человек. Свидетель Э.Иодковский, которого на предварительном следствии допрашивали по поводу фраз из изъятого у него дневника, в своих показаниях отметил, что читать чужие дневники неприлично. Единственные показания по существу дал свидетель Ильин, у которого на обыске нашли кастет, порнографическую литературу и книгу “Как вести себя на обыске”. Сначала Ильин показал, что эту книгу ему дал В.Альбрехт, но уже на следующий день категорически отказался от своих показаний. Вскоре после этого Ильин был арестован по неизвестному обвинению и сейчас находится в СИЗО.

В.Альбрехт подробно рассказал о тяжелых условиях, в которых его в течение месяца содержали в тюрьме (отсутствие собственного места в камере, невозможность вызвать врача, трудные отношения с сокамерниками-уголовниками).

Прокурор просила у суда для В.Альбрехта 3 г. лишения свободы. Защитник указала на “тяжелое детство” подсудимого, на травму, вызванную арестом и расстрелом отца. Она утверждала, что у В.Альбрехта “паралогический тип шизоидного мышления”. Она указала также на то, что так и осталось невыясненным, о каких именно рукописях шла речь на суде.

В.Альбрехт в последнем слове сказал, что, “будучи уверен в полной законности своих действий, распространял эту точку зрения и на других, но, видимо, ошибся”. В.Альбрехт просил зачесть ему в срок приговора тот год, который просидел в тюрьме перед расстрелом его позднее реабилитированный отец.

Суд приговорил В.Альбрехта к 3 г. лагерей общего режима.