Суд над Иваном Ковалевым (1982, 7-1)

N 7 – 15 апреля 1982

Суд над членом Московской Хельсинкской группы Иваном Сергеевичем Ковалевым, начавшийся 31 марта 1982 [1982, 6-3], продолжался 1 и 2 апреля.

После допроса подсудимого и рассмотрения ряда процедурных вопросов суд перешел к допросу свидетелей. Всего в суд было вызвано 9 чел. Все допрошенные в суде свидетели отказались от показаний, данных на следствии, и выступили с показаниями в пользу И.Ковалева. Так, соседка И.Ковалева Светлана Бендусова заявила, что на следствии “она сильно боялась, а здесь ей не страшно”, поэтому она отказывается от ранее данных показаний и утверждает, что И.Ковалев ничего ей не давал читать, кроме сочинений Э.Хемингуэя. Отказался от своих показаний, данных на предварительном следствии, также и В.Мицкевич. Свидетель А.Ахутин, на показаниях которого основывается большая часть обвинительного заключения, в суд не явился, и показания его были лишь зачитаны.

Адвокат В.Швейский заявил, что он не усматривает состава преступления по ст.70 УК РСФСР. Он сказал, что даже если временно согласиться с фактической стороной обвинения, то и тогда И.Ковалеву должна быть предъявлена лишь ст.190-1 УК РСФСР. Однако и в этом случае смягчающие обстоятельства позволили бы просить минимального наказания. Прокурор С.Захаров в начале своей речи охарактеризовал процесс как “политический”. Он попросил для И.Ковалева 5 л. лагерей и 5 л. ссылки.

***

Свое последнее слово (которое, как он объявил, он собирался произносить не менее 6 час.) И.Ковалев начал с эпиграфов. Первый эпиграф – из письма А.Грибоедова П.Катенину (1825): “Я как живу, так и пишу: свободно, свободно”. Второй из песни А.Галича.

Затем И.Ковалев начал говорить о том, что полностью принимает на себя ответственность за написание и распространение составлявшихся им информационных материалов. Судья прервал его, заявив, что эти материалы ему не инкриминируются и ему следует перейти к “просительной” части. Когда же И.Ковалев стал настаивать на продолжении последнего слова по своему плану, суд поднялся и удалился на совещание. И.Ковалев лишь успел крикнуть суду вслед: “Я прошу вас не лгать в приговоре!”.

В приговор И.Ковалеву вошло: авторство и соавторство документов Московской Хельсинкской группы NN 111, 114, 131, 144, 148, статей “История одной голодовки”, “64”, “Расплата за честность”, открытого письма “К ученым мира”, материалов в защиту А.Сахарова, хранение “Хроники текущих событий” NN 54, 58, 60.

Суд удовлетворил просьбу прокурора и приговорил И.Ковалева к 5 г. лагерей строгого режима и 5 г. ссылки.

На зачтение приговора были допущены из числа близких только мать И.Ковалева и его сестра. Не слушал приговора и сам И.Ковалев, т.к. он отказался встать перед судом, протестуя этим против лишения его последнего слова. “Я не намерен участвовать в этом спектакле” – сказал он. И.Ковалева силой вывел из зала конвой.

Положение семей Ващенко и Чмыхаловых (1982, 6-8)

N 6– 31 марта 1982

29 марта 1982 все члены семейства Ващенко ([1982, 4-23] и ранее) поехали в ОВИР г.Абакан. Сотрудник ОВИР, однако, отказался разговаривать с ними и пожелал принять лишь Лидию Ващенко.

Он сказал ей, что ответ на ее письмо Л.Брежневу может быть получен не ранее, чем через месяц, а тем временем он “советует ей устроиться на работу, т.к. для оформления выезда нужна характеристика с места работы”. Характеристика, высланная Л.Ващенко из Посольства США (где она работала на подсобных работах), так ею и не была получена. Ранее в ОВИР г.Черногорск Л.Ващенко говорили, что для получения характеристики ей следует проработать от 6 до 12 мес. Остальным членам семейства Ващенко задерживают даже выдачу бланков анкет, необходимых для подачи заявлений об эмиграции.

Л.Ващенко решила отложить на месяц начало объявленной ей ранее голодовки протеста, которую она предполагала начать 20 марта.

***

Находящиеся в Черногорске члены семейства Чмыхаловых также до сих пор не получили возможности подать документы на эмиграцию. Мария и Тимофей Чмыхаловы, находящиеся в посольстве США, заявили, что они не покинут посольства, пока остальным членам их семьи не будет дано разрешение на выезд.

Тем временем, Тимофею Чмыхалову на его квартиру в Черногорске два офицера принесли повестку в военкомат. Они вели себя так, как если бы знали, что Т.Чмыхалова в Черногорске нет.