N 3 – 15 февраля 1980

В конце января 1980 большая группа лиц получила предупреждения в связи с их “антисоветской деятельностью”. Все они – москвичи.

28 января предупреждение было сделано в милиции Ю.Шихановичу (письменно, все остальные устные). В тот же день в прокуратуре предупредили И.Гривнину (якобы в связи с поступившей жалобой от соседей), а в милиции В. Кувакина. Пытались вызвать также Ф.Сереброва, но жена его повестки не взяла.

29 января в милицию (под предлогом оказания шефской помощи трудному подростку) вызвали Л.Терновского и сделали ему предупреждение. Предупредили также Н.Лисовскую, Л.Агапову, и И.Корсунскую (ей предложили уехать из СССР). А.Найденович сделали предупреждение в прокуратуре.

30 января в милиции сделали предупреждение М.Петренко, говорили о желательности ее отъезда. В прокуратуре сделали предупреждение Н.Мейману. Ему, напротив, заявили, что он никогда не уедет из СССР.

N 3 – 15 февраля 1980

Стали известны дополнительные подробности о суде над Р.Джемилевым [1979, 24-2].

Председательствовал судья Писаренко, обвинял зам. прокурора г.Ташкента Хапизов, защищал адвокат Ашуров. За полчаса до начала процесса ранее нанятый адвокат от дела отказался (что противозаконно) и предложил вместо себя Ашурова.

Р.Джемилеву инкриминировались письмо королю Саудовской Аравии, письмо Мухаммеду Али, письмо в защиту М.Джемилева и участие в пресс-конференции во время последнего своего приезда в Москву. Материалы, о приобщении к делу которых Р.Джемилев ходатайствовал, приобщены не были. Обвинение Р.Джемилева в клевете обосновывалось тем, что ” положение крымских татар в Узбекистане благополучно”.

Р. Джемилев указал в последнем слове, что следствие не брезговало подделками (свидетелям давали подписывать чистые бланки), что он не имел даже возможности ознакомиться с делом. Он отметил, что суд сделал все, чтобы уйти от рассмотрения по существу вопроса, приведшего его за решетку.