Метка: Москва*

Moscow (city)

Суд над Иваном Ковалевым (1982, 7-1)

N 7 – 15 апреля 1982

Суд над членом Московской Хельсинкской группы Иваном Сергеевичем Ковалевым, начавшийся 31 марта 1982 [1982, 6-3], продолжался 1 и 2 апреля.

После допроса подсудимого и рассмотрения ряда процедурных вопросов суд перешел к допросу свидетелей. Всего в суд было вызвано 9 чел. Все допрошенные в суде свидетели отказались от показаний, данных на следствии, и выступили с показаниями в пользу И.Ковалева. Так, соседка И.Ковалева Светлана Бендусова заявила, что на следствии “она сильно боялась, а здесь ей не страшно”, поэтому она отказывается от ранее данных показаний и утверждает, что И.Ковалев ничего ей не давал читать, кроме сочинений Э.Хемингуэя. Отказался от своих показаний, данных на предварительном следствии, также и В.Мицкевич. Свидетель А.Ахутин, на показаниях которого основывается большая часть обвинительного заключения, в суд не явился, и показания его были лишь зачитаны.

Адвокат В.Швейский заявил, что он не усматривает состава преступления по ст.70 УК РСФСР. Он сказал, что даже если временно согласиться с фактической стороной обвинения, то и тогда И.Ковалеву должна быть предъявлена лишь ст.190-1 УК РСФСР. Однако и в этом случае смягчающие обстоятельства позволили бы просить минимального наказания. Прокурор С.Захаров в начале своей речи охарактеризовал процесс как “политический”. Он попросил для И.Ковалева 5 л. лагерей и 5 л. ссылки.

***

Свое последнее слово (которое, как он объявил, он собирался произносить не менее 6 час.) И.Ковалев начал с эпиграфов. Первый эпиграф – из письма А.Грибоедова П.Катенину (1825): “Я как живу, так и пишу: свободно, свободно”. Второй из песни А.Галича.

Затем И.Ковалев начал говорить о том, что полностью принимает на себя ответственность за написание и распространение составлявшихся им информационных материалов. Судья прервал его, заявив, что эти материалы ему не инкриминируются и ему следует перейти к “просительной” части. Когда же И.Ковалев стал настаивать на продолжении последнего слова по своему плану, суд поднялся и удалился на совещание. И.Ковалев лишь успел крикнуть суду вслед: “Я прошу вас не лгать в приговоре!”.

В приговор И.Ковалеву вошло: авторство и соавторство документов Московской Хельсинкской группы NN 111, 114, 131, 144, 148, статей “История одной голодовки”, “64”, “Расплата за честность”, открытого письма “К ученым мира”, материалов в защиту А.Сахарова, хранение “Хроники текущих событий” NN 54, 58, 60.

Суд удовлетворил просьбу прокурора и приговорил И.Ковалева к 5 г. лагерей строгого режима и 5 г. ссылки.

На зачтение приговора были допущены из числа близких только мать И.Ковалева и его сестра. Не слушал приговора и сам И.Ковалев, т.к. он отказался встать перед судом, протестуя этим против лишения его последнего слова. “Я не намерен участвовать в этом спектакле” – сказал он. И.Ковалева силой вывел из зала конвой.

Преследования еврейских активистов (1982, 6-7)

N 6– 31 марта 1982

21 февраля 1982 в квартиру Ирины Алиевской, а 28 февр. в квартиру Евгении Утевской в Ленинграде вторглась милиция в то время, когда там проходили уроки иврита. Все присутствовавшие были сфотографированы и переписаны.

Участники ленинградского хорового ансамбля отказников, руководимого Борисом Фридманом, были, каждый по отдельности, предупреждены милицией о “недопустимости” участия в хоре. 11-летняя дочь Б.Фридмана была в школе подвергнута допросу пришедшим туда сотрудником КГБ. От самого Б.Фридмана позднее потребовали прекратить участие в подготовке празднования Пурим. Он на несколько дней был посажен под домашний арест (процедура, советским законодательством не предусмотренная).

24 февраля 1982 в Ленинградское УКГБ были вызваны Роальд Зеличонок и его жена Галина. От Р.Зеличонка потребовали прекратить уроки иврита, а от обоих супругов – не участвовать в подготовке и проведении религиозных праздников Пурим и Пасхи. Когда Р.Зеличонок потребовал указать закон, который он нарушает своими действиями, ему стали угрожать.

***

В Москве 3 февраля 1982 милиция вторглась на квартиру неофициального преподавателя иврита Льва Городецкого в его отсутствие. Одна из учениц Л.Городецкого, находившаяся в квартире, была задержана на 2 дня, а позднее оштрафована за “сопротивление милиции”.

Позднее подобное же вторжение милиции произошло на квартиру другого московского преподавателя иврита Бориса Вайнштока.

Московский преподаватель иврита Михаил Некрасов [1982, 4-28] получил официальное предупреждение, что он будет выселен из Москвы, если будет продолжать проведение уроков.