Положение Группы доверия (1984, 11-4)

N 11 – 15 июня 1984

Клумба в форме международного знака движения за ядерное разоружение, разбитая в районе Таганской пл. в Москве членами Группы доверия М. и В. Флейшгаккерами и др. 21 апреля 1984 [1984, 8-20], была через две недели тщательно вытоптана.

Стали известны некоторые дополнения и уточнения к сообщению [1984, 10-22] о сборе подписей под петицией о проведении советско-американской встречи в верхах с целью уменьшения международной напряженности. Сбор подписей 19 мая 1984 в 15 час. проводили на Арбате в Москве члены Группы доверия Марк Рейтман, Ольга и Алексей Лусниковы, Николай Храмов и Александр Рубченко. В течение 45 мин. они собрали 350 подписей. Почти никто из тех, к кому обращались члены Группы, не отказывался поставить свою подпись. Одно время около сборщиков подписей образовалась даже небольшая очередь желающих подписаться.

Об А.Рубченко, инвалиде 3 группы, арестованном во время сбора подписей на 15 сут. (остальных задержали до 21 часа, а потом отпустили), а затем арестованном повторно у себя дома [1984, 8-20], до сих пор нет никаких известий. Обвинение А.Рубченко во время первого ареста (в “мелком хулиганстве”) было сформулировано так: “хватал за руки и за ноги прохожих, требуя подписаться под каким-то воззванием”.

***

3 июня 1984 в 13 час. члены Группы доверия Николай Храмов и Алексей Лусников вновь вышли на улицу (на проспект Мира в Москве) для сбора подписей под той же петицией. Им удалось за 5 мин. собрать 10 подписей, после чего их задержали. Как только их увезли, на то же место вышли другие два члена Группы: Марк Рейтман и Лев Дудкин. И в этот раз среди прохожих было большое число желающих подписать петицию. Когда М.Рейтмана сажали в милицейскую машину, один человек из собравшейся толпы подбежал к нему, вырвал листок с подписями и на глазах у милиции поставил также и свою подпись.

При сборе подписей и при задержании сборщиков присутствовали еще два члена Группы и два члена американской пацифистской группы “Мобилизация за выживание”, прибывшие в СССР по приглашению Советского комитета защиты прав мира. Ни те, ни другие задержаны не были. Четверо задержанных членов Группы были после 4-х часового допроса освобождены.

На следующий день 4 июня 1984 в 7 час. утра Николаю Храмову, студенту факультета журналистики МГУ (р. 1963) позвонили из МГУ и сообщили, что в 9 час. с ним хочет беседовать ректор. Когда Н.Храмов выходил из дому, направляясь к ректору, его задержали, отвезли в отделение милиции и отпустили только в 16 час. Когда он, наконец, пришел в ректорат, ему сообщили, что, поскольку он не явился вовремя, он исключен из МГУ за неуспеваемость (?).

6 июня 1984 восемь членов Группы доверия были посажены под домашний арест, когда они пытались выйти из дому для сбора подписей под петицией. Позднее, однако, трем членам Группы удалось выйти из дому и пройти в Мосгорпрокуратуру, где они официально обратились за разрешением о сборе подписей. Им в этом было отказано.

Один из этих трех членов Группы, Н.Храмов, был позднее задержан, допрошен и отправлен домой.

***

7 июня 1984 практически все члены Группы доверия были поставлены под наблюдение. Так, у двери Владимира Бродского несли постоянное дежурство двое агентов в штатском. Когда Марк Рейтман пытался выйти из своей квартиры, ему без всяких объяснений помешали это сделать. Всего в тот день под домашний арест были поставлены, как и ранее, восемь членов Группы.

8 июня 1984 на ул.Горького за “неповиновение милиции” был задержан Николай Храмов. Его отвезли в 108 о/м г.Москвы. Над Н.Храмовым, по-видимому, уже состоялся суд, но его результаты неизвестны (речь идет об административном аресте).

Дело Юрия Османова (1984, 11-3)

15 июня 1984 (N 11)

В декабре 1982 в г.Фергана УзССР был арестован крымский татарин инженер-физик Юрий Бекирович Османов (р. 1941). Ему было предъявлено обвинение по ст.191-4 УК УзССР (аналог ст.190-1 УК РСФСР).

Юрий (Юсуф) Османов – давний участник крымскотатарского национального движения. Впервые он был арестован в январе 1968 вместе с Э.Меметовым, С.Меметовым, С.Османовым и др. Тогда ему было предъявлено обвинение по той же статье УК, и он был приговорен к 2,5 г. лагерей.

***

Суд над Ю.Османовым начался 3 мая 1983 и длился неделю. Дело рассматривал городской суд г.Ферганы. В первый день слушание дела было отложено на сутки, т.к. Ю.Османов отказался участвовать в процессе, если в зале суда не будет по крайней мере его жены. На следующий день в зал были допущены родственники и несколько знакомых Ю.Османова. Нескольким крымским татарам, однако, помешали присутствовать на суде. Так, был выведен из зала суда Иззет Хаиров. Его доставил в отделение милиции, а затем отправили в г.Алмалык, где он живет. Пытались помешать войти в зал суда Сабрие Сеутовой: ее пропустили только после предъявления журналистского удостоверения.

Ю.Османов защищал себя сам. Приглашенный им адвокат из Москвы не смог приехать, т.к. ему не дали командировки. От назначенного судом защитника Ю.Османов отказался. Ю.Османову инкриминировалось подписание писем и обращений крымских татар и несколько документов, написанных им лично, в частности, открытое письмо артисту О.Ефремову.

Ю.Османов виновным себя не признал. Свидетели, вызванные в суд, выразили свою солидарность с подсудимым. Все они подтвердили правдивость инкриминируемых Ю.Османову документов.

Ю.Османов был приговорен к 3 г. лагерей строгого режима. Приглашенная на суд публика аплодировала приговору.

12 июля 1983 кассационная инстанция рассмотрела жалобу Ю.Османова и оставила приговор без изменений. Ю.Османов прибыл в лагерь в ЯАССР.

***

26 мая 1983, вскоре после суда над сыном, в Крыму скончался отец Ю.Османова Бекир Османов, один из старейших активистов крымскотатарского национального движения. 28 мая 1983 он был похоронен в с.Беш-Терек (Донское) Симферопольского р-на, близ могилы Мусы Мамута, совершившего в 1978 самосожжение.

Похороны проходили под наблюдением милиции и КГБ. Участников похорон фотографировали, записывали номера автомашин. Через неделю после похорон к Мухсиму Османову (г.Белогорск Крымской обл.) явились сотрудники КГБ для “беседы”. Разговор шел о якобы “подстрекательской” речи, которую М.Османов произнес на похоронах Б.Османова.