Метка: Москва*

Moscow (city)

Положение А.Сахарова и Е.Боннэр (1984, 10-2)

N 10 – 31 мая 1984

Сообщения о положении А.Сахарова и Е.Боннэр, проводящих голодовку в г.Горьком [1984, 9-1], в течение последнего времени представляли собой смесь непроверенных слухов, догадок, косвенных свидетельств и дезинформации.

Когда этот номер уже готовился к печати, распространились чрезвычайно тревожные слухи о возможной гибели А.Сахарова. Это вызвало значительную задержку выхода настоящего номера. Слухи эти так и не были подтверждены, но и не были убедительно опровергнуты. Действительное положение остается совершенно неясным. К достоверности всего изложенного ниже следует поэтому относиться с крайней осторожностью.

***

7 мая 1984 А.Сахаров был увезен из своей квартиры в г.Горьком в неизвестное место, по-видимому, в больницу. Сведения об этом основываются на телеграмме, подписанной именем Боннэр и посланной детям А.Сахарова в Москву.

Как можно заключить из заявления, сделанного позднее генеральным секретарем ЦК ФКП К.Марше, А.Сахаров был помещен в Горьковскую областную больницу им.Н.А.Семашко. 21-23 мая 1984 из кругов, имеющих контакт с советским посольством в Париже, поступали сообщения, что приблизительно 18 мая 1984 “оба Сахаровы” находились дома в “удовлетворительном состоянии” и “сняли голодовку”.

Позднее в Москве некий источник, “близкий к официальным кругам”, сообщил корреспондентам, что 25 мая 1984 А.Сахаров был госпитализирован, т.к. “врачи были обеспокоены его здоровьем в связи с последствиями голодовки”. В конце мая 1984 друзья А.Сахарова и Е.Боннэр дважды ездили в Горький и наблюдали издали за окнами их квартиры до 9-10 час. вечера. Окна оставались темными, так что, по-видимому, в квартире никого не было. Однако уже после этого, вероятно 28 мая 1984, лицо, хорошо знающее Е.Боннэр лично, видело издали Е.Боннэр, стоящую в лоджии ее горьковской квартиры.

30 мая 1984 ТАСС распространило заявление, в котором, касаясь “так называемой”, как оно выражается, голодовки А.Сахарова, утверждало, что на самом деле он “регулярно питается”. Согласно ТАСС, А.Сахаров и Е.Боннэр ведут “активный образ жизни”. Е.Боннэр, в частности, занимается домашним хозяйством, “много печатает на пишущей машинке” и даже “благополучно разъезжает на автомашине”.

Представитель посольства США в Москве тем временем заявил, что посольство располагает “неподписанным черновиком” письма А.Сахарова, в котором тот просит для жены убежища в посольстве. Однако, по словам этого представителя, эта возможность никогда не обсуждалась с Е.Боннэр.

В течение всего этого времени советские средства массовой информации публиковали разного рода сообщения об А.Сахарове и Е.Боннэр. Все эти сообщения выдержаны в крайне резких тонах. В частности, в статье в газете “Известия” 21 мая 1984 вновь утверждалось, что в отношении Е.Боннэр “приняты меры, вытекающие из закона”, и что в руки “советских правоохранительных органов попала пачка подстрекательских материалов, которые Боннэр намеревалась отнести в посольство США”. В этой же статье впервые открыто было признано, что ссылка А.Сахарова в Горький – это “наказание” за его “антиобщественную деятельность”.

Значительная часть большинства официальных советских заявлений была посвящена состоянию здоровья Е.Боннэр и А.Сахарова. Всячески подчеркивалось, что состояние их здоровья “удовлетворительное”. Относительно А.Сахарова напоминалось, что год назад он подтвердил свои водительские права и тогда врачебная комиссия решила, что он “практически здоров”.

Такое же сообщение было сделано в сообщении ТАСС от 30 мая 1984 и относительно Е.Боннэр, которая, якобы, получила водительские права в начале 1984. В сообщении ТАСС от 18 мая 1984 приводится свидетельство д-ра Г.Г.Гельштейна, зав. отделом функциональной диагностики Института сердечно-сосудистой хирургии АМН СССР. Г.Гельштейн признает, что Е.Боннэр страдает коронарной недостаточностью и в прошлом году перенесла инфаркт миокарда, но утверждает, что с тех пор ее состояние, якобы, не ухудшилось. Кандидат медицинских наук Е.Ф.Приставко, консультировавший Е.Боннэр, утверждает, что глазная операция, сделанная Е.Боннэр в Италии, была проведена очень плохо, “на глазном яблоке остался грубый шрам”. По его заявлению в советских клиниках эту операцию могут сделать “на гораздо более высоком уровне”.

Напротив, д-р Ален Жюльяр, зав. отделом кардиологии больницы им.Луизы Мишель под Парижем, исследовав предоставленные ему электрокардиограммы Е.Боннер, установил распространение вторично перенесенного инфаркта миокарда в область верхушки сердца. Он считает, что “нельзя исключить дальнейшее расширение ишемической зоны”.

Нижеследующие, поступившие в первых числах июня 1984 сведения включены в этот номер, датированный 31 мая 1984, ввиду исключительности ситуации, а также в связи с тем, что здесь идет речь о майских событиях.

2 июня 1984 распространились слухи о том, что Е.Боннэр, якобы, позвонила 1 июня 1984 утром Джованне Джимелли, журналистке местной флорентийской газеты la citta, и сообщила о смерти А.Сахарова. Разговор прервался на 34-й секунде. В настоящее время можно считать твердо установленным, что, хотя звонок и имел место, но говорила не Е.Боннэр, и вообще звонок был не из СССР, номер телефона Дж.Джимелли недавно сменился и не мог быть известен Е.Боннэр, в разговоре была употреблена фраза на французском языке, которого Е.Боннэр не знает и т.д.).

3 июня 1984 в газете Sunday Times было опубликовано сообщение ее московского корреспондента Э.Стивенса о том, что А.Сахаров, якобы, скончался в горьковской горбольнице 31 мая 1984 вечером. Позднее, в ответ на запрос, Э.Стивенс заявил, что газета “сильно преувеличила” его слова, и что он сообщал лишь о слухах. Сообщение Э.Стивенса никем более подтверждено не было.

В ото же день вернувшийся из Москвы председатель испанского сената Хозе де Карвахал заявил, что “А.Сахаров снял голодовку и чувствует себя хорошо”.

Положение Группы доверия (1984, 11-4)

N 11 – 15 июня 1984

Клумба в форме международного знака движения за ядерное разоружение, разбитая в районе Таганской пл. в Москве членами Группы доверия М. и В. Флейшгаккерами и др. 21 апреля 1984 [1984, 8-20], была через две недели тщательно вытоптана.

Стали известны некоторые дополнения и уточнения к сообщению [1984, 10-22] о сборе подписей под петицией о проведении советско-американской встречи в верхах с целью уменьшения международной напряженности. Сбор подписей 19 мая 1984 в 15 час. проводили на Арбате в Москве члены Группы доверия Марк Рейтман, Ольга и Алексей Лусниковы, Николай Храмов и Александр Рубченко. В течение 45 мин. они собрали 350 подписей. Почти никто из тех, к кому обращались члены Группы, не отказывался поставить свою подпись. Одно время около сборщиков подписей образовалась даже небольшая очередь желающих подписаться.

Об А.Рубченко, инвалиде 3 группы, арестованном во время сбора подписей на 15 сут. (остальных задержали до 21 часа, а потом отпустили), а затем арестованном повторно у себя дома [1984, 8-20], до сих пор нет никаких известий. Обвинение А.Рубченко во время первого ареста (в “мелком хулиганстве”) было сформулировано так: “хватал за руки и за ноги прохожих, требуя подписаться под каким-то воззванием”.

***

3 июня 1984 в 13 час. члены Группы доверия Николай Храмов и Алексей Лусников вновь вышли на улицу (на проспект Мира в Москве) для сбора подписей под той же петицией. Им удалось за 5 мин. собрать 10 подписей, после чего их задержали. Как только их увезли, на то же место вышли другие два члена Группы: Марк Рейтман и Лев Дудкин. И в этот раз среди прохожих было большое число желающих подписать петицию. Когда М.Рейтмана сажали в милицейскую машину, один человек из собравшейся толпы подбежал к нему, вырвал листок с подписями и на глазах у милиции поставил также и свою подпись.

При сборе подписей и при задержании сборщиков присутствовали еще два члена Группы и два члена американской пацифистской группы “Мобилизация за выживание”, прибывшие в СССР по приглашению Советского комитета защиты прав мира. Ни те, ни другие задержаны не были. Четверо задержанных членов Группы были после 4-х часового допроса освобождены.

На следующий день 4 июня 1984 в 7 час. утра Николаю Храмову, студенту факультета журналистики МГУ (р. 1963) позвонили из МГУ и сообщили, что в 9 час. с ним хочет беседовать ректор. Когда Н.Храмов выходил из дому, направляясь к ректору, его задержали, отвезли в отделение милиции и отпустили только в 16 час. Когда он, наконец, пришел в ректорат, ему сообщили, что, поскольку он не явился вовремя, он исключен из МГУ за неуспеваемость (?).

6 июня 1984 восемь членов Группы доверия были посажены под домашний арест, когда они пытались выйти из дому для сбора подписей под петицией. Позднее, однако, трем членам Группы удалось выйти из дому и пройти в Мосгорпрокуратуру, где они официально обратились за разрешением о сборе подписей. Им в этом было отказано.

Один из этих трех членов Группы, Н.Храмов, был позднее задержан, допрошен и отправлен домой.

***

7 июня 1984 практически все члены Группы доверия были поставлены под наблюдение. Так, у двери Владимира Бродского несли постоянное дежурство двое агентов в штатском. Когда Марк Рейтман пытался выйти из своей квартиры, ему без всяких объяснений помешали это сделать. Всего в тот день под домашний арест были поставлены, как и ранее, восемь членов Группы.

8 июня 1984 на ул.Горького за “неповиновение милиции” был задержан Николай Храмов. Его отвезли в 108 о/м г.Москвы. Над Н.Храмовым, по-видимому, уже состоялся суд, но его результаты неизвестны (речь идет об административном аресте).