Суд над Николаем Черковым [1982, 20/21-15] и Иваном Копысовым [1983, 4-22] состоялся в Воронеже 2-8 сентября 1982 (с перерывом 4,5 и 7 сентября 1982). Дело рассматривал Воронежский областной суд под председательством судьи Федерякина. И.Копысова защищал адвокат Г.В.Чернышов, Н.Черков от защитника отказался.
Несмотря на то, что обоих подсудимых судили вместе, их мало что объединяло, кроме того, что Н.Черков несколько раз приезжал к И.Копысову в гости. После последнего визита он и был арестован. Во время обыска при аресте 15 февраля 1982 у него были изъяты стихи И.Копысова, а также около 20 номеров Бюллетеня Совета родственников узников ЕХБ и письмо к XXVI съезду КПСС. На следующий день у И.Копысова был обыск, на котором были изъяты его рукописи и магнитофонные ленты. По-видимому, вскоре после этого И.Копысов и был арестован тоже.
Н.Черкова обвиняли по ст.ст.190-1 и 142 УК РСФСР в распространении баптистской литературы, изъятой у него при обыске, и проведении религиозных собраний в г.Смоленске, где он жил до ареста. Н.Черков отказался принимать участие в судебном разбирательстве. В качестве свидетелей выступали два человека, находившиеся с Н.Черковым в камере во время предварительного следствия. Один из них отказался от данных на предварительном следствии показаний, заявив, что он неграмотен, и что следователь не полностью зачитал ему протоколы допросов. Он также требовал запросить справку из ПБ, что он психически болен и не может быть свидетелем. Другой свидетель сказал, что Н.Черков “говорил о Боге” и заявил, что не хочет жить в СССР, т.к. тут “царит беззаконие”.
Последнее слово Н.Черкову не дали закончить, но он все же успел заявить, что его арест и суд незаконны, ибо все люди имеют право хранить и читать литературу. Он сказал, что он не посещал церковь, т.к. она подчинена государству. Он поблагодарил Бога за возможность пострадать за веру.
***
И.Копысов был обвинен по ст.190-1 УК РСФСР. Ему вменялось в вину написание и распространение своих сочинений: “Котел”, “Винтики или волки” (письмо А.Солженицыну), “Слово перед казнью”, “Миражи пустыни”, “Репортаж из сумасшедшего дома”, “Красный ворон”, а также ряда стихов.
В акте литературоведческой экспертизы, зачитанном на суде, утверждалось, что сочинения И.Копысова литературной ценности не представляют, но содержат “клеветнические измышления”. В акте подчеркивалось, что И.Копысов “сопоставляет коммунизм с фашизмом”. Свидетелями, давшими показания против И.Копысова, были его бывшие коллеги по воронежской газете: фотокорреспондент Б.Соловьев и зав. отделом писем Золотаревская (Б.Соловьев в свое время написал на И.Копысова донос в КГБ); зав. районной библиотеки, где также работал И.Копысов. Они подтвердили факты распространения И.Копысовым своих произведений, а также книг, изданных за рубежом. Неясно почему в суд был вызван свидетелем слесарь Григорьев, показавший, что И.Копысов не смог помочь ему добиться разрешения ходить на моторной лодке по р.Воронеж (?).
Отдельную группу свидетелей составили заведующая ПБ в пос. Орловка под Воронежем и санитар этой больницы Сесин. Они опровергали утверждения о плохом обращении с больными в ПБ, содержащиеся в его “Репортаже из сумасшедшего дома”. Была допрошена в суде также жена И.Копысова, не давшая никаких показаний.
И.Копысова частично признал себя виновным, согласился, что в его произведениях есть преувеличения и непроверенные факты. В последнем слове он просил не лишать его свободы.
Н.Черков был приговорен к 3 г. лагерей строгого режима, а И.Копысов – к 2 г. лагерей общего режима (прокурор просил для последнего 3 г.)
Вести из СССР 